Черная ведьма желает познакомиться  - Марина Ефиминюк

– Ты читаешь? – поперхнулся Картер.

– Мне сейчас оскорбиться? – покосилась я над стеклышками очков. – Ты же не думаешь, что черные ведьмы гримуары пишут крестиками и ноликами?

– В смысле, ты читаешь, как ухаживать за жабами?!

– И тебе советую, – отозвалась я, для вида переворачивая страницу, хотя не прочитала ни строчки. – Будешь знать, чем кормить благоверную, чтобы она лапы не протянула.

– Откровенно сказать, я надеялся, что ты ее раньше расколдуешь.

Кто ж спорит-то? Худенький, явно никем не читанный томик обнаружился на туалетном столике, когда я вернулась после встречи с Брентом-старшим. Видимо, в мое отсутствие Брит перемещалась в лавку через камин, оставила фолиант и шустро сбежала, чтобы не сталкиваться лично. Книжка недвусмысленно намекала, что кузина ничего путного о превращении жаб в принцесс не нашла.

– Она неплохо выглядит, – вдруг произнес он. – Такой умиротворенной.

– Жаба?

– И сытой, – вздохнул Картер, и в тишине раздалось невнятное голодное урчание живота. Про сытость Дороти ничего не могла сказать, но мух в кухне не осталось ни одной. Кажется, они даже в окно боялись залетать.

– Поцелуетесь? – предложила я.

– Воздержимся.

– Если твои родственники начнут задавать вопросы, то я должна буду что-то говорить. – Я закрыла книгу. – Расскажи мне о Дороти.

– А разве ты не видишь прошлого человека? – изумился Картер, искренне, как ребенок, веривший, что если посмотреть черной ведьме в глаза, то она прочитает о тебе все, начиная от мелких грешков и мокрых штанишек, заканчивая прошлыми жизнями.

– И не читаю мыслей на расстоянии, и по утрам не пью молоко с кровью младенцев. Какие еще слухи мне опровергнуть? – отчеканила я.

– Вот так откровение! – протянул он. – Клянусь, моя жизнь больше не будет прежней.

– Твоя жизнь и так больше не будет прежней, потому что два дня назад ты квакал. О таком позоре даже друзьям в пьяном угаре не расскажешь, – заметила я.

– Слушай, а на метлах-то ведьмы летают?

– Нет, – процедила я, резким тоном непрозрачно намекая, что ему стоит заткнуться, пока еще губы шевелятся.

Непрозрачные намеки, по всей видимости, на Картера не действовали.

– Почему? – с наивным недоумением уточнил он.

– Попробуй посидеть на жердочке.

– Но метлы вообще летают?

– Ты мне расскажешь о Дороти? – Я посчитала ниже собственного достоинства объяснять, что мы ведьмы, в конце концов, а не дворничихи. Для быстрого перемещения между домами мы пользуемся каминами… как Санта-Клаус. Тьфу!

– Из родственников только брат и сумасшедшая тетка. Правда, я никогда их не видел.

Дав скупой комментарий, Картер примолк и некоторое время, не произнося ни слова, разглядывал проплывающие за окном сельские пейзажи.

– И все? – изогнула я брови, когда догадалась, что продолжения содержательного рассказа не последует. – Не очень-то много ты знаешь о своей невесте.

– Ее выбрал дядька по миниатюрам и резюме из целого выводка выпускниц пансиона. Нас в феврале познакомил поверенный Уильяма в своем кабинете.

В голове моментально выстроилась четкая картина. Благородная, но разорившаяся фамилия Слотер, хорошее воспитание, умершие родители, никакой поддержки. Я плохо разбиралась в проблемах человеческих бесприданниц, но, похоже, Бренты не бедствовали и ей повезло.

– У меня в столице случился неприятный инцидент с одной замужней дамой. Вернее, с ее мужем… – Он кашлянул и, не вдаваясь в подробности, продолжил: – Уильям взбесился и отправил меня в Сельгрос следить за пивоварнями, а с месяц назад появилась Дороти. Я не думал, что вообще увижу ее до свадебного обряда, но она сидела перед воротами мануфактуры на дорожном сундуке.

– Когда вы планировали пожениться?

– Когда потребуется… Ну… Она думала зимой, – неожиданно пятнистые щеки Картера вспыхнули румянцем, окончательно делая его похожим на божью коровку. Удивительно, но у бывшей жабы, похоже, не до конца атрофировалась совесть, и ему становилось неловко от разговора о навязанной женитьбе.

Конечно, я была принципиально против женитьбы, особенно с внуками заклятых друзей бабки, жаждавших запустить лапы в колдовское наследие Нортонов, но в черных ведьмах с детства выпестовали тягу к самостоятельности, а Дороти чисто по-женски становилось жалко. Я ненавидела несбывшиеся надежды и пообещала себе, что, когда дурдом с превращением жабы в девицу закончится, Картер всенепременно станет хорошим мужем и, по мере сил, порядочным человеком. Даже если для этого ему придется стереть память с помощью зелья.

До поместья мы добрались только после обеда, устав от жаркого дня, набивших оскомину сельских видов и отвратительных дорог. Когда экипаж въехал в уютную деревушку и мимо нас зачастили дома из серого камня с красными черепичными крышами, Картер с кислым видом объявил:

– Отсюда начинаются земли Брентов. – У него на лице ходили желваки. – Ненавижу провинцию.

Я промолчала, откровенно сказать, не понимая, чем деревня была хуже большого города. Лично мне в Сельгросе жилось гораздо веселее и практичнее, нежели в шумной, отчаянно грязной столице. Один отряд ненавистниц во главе с местным пастором чего стоил! Как тут соскучиться?

– Ты правда выросла в том знаменитом замке на скале? – вдруг спросил Картер, а когда я скупо кивнула, то полюбопытствовал: – И как там?

– Холодно и ветрено, – сухо отозвалась я. – Ты ненавидишь провинцию, а я каменные полы, сквозняки и родственный диктат.

Особняк Брентов появился неожиданно, когда мы выехали из-за поворота. Если бы сейчас Дороти не оказалась запертой в личине жабы, то, наверное, лишилась бы чувств от красоты. В червонных лучах угасающего солнца дом выглядел внушительным и монументальным. Такому были не страшны ни ветра, ни ливни.

Наш экипаж остановился у широкой парадной лестницы, куда уже высыпало не меньше десятка человек прислуги. Народ загомонил, обрадованный приездом молодого хозяина с юной невестой, а потом мы стали выгружаться, и на улицу опустилась гробовая тишина, даже ветер утих.

Сначала на затекших ногах кое-как выбрался Картер, покрытый пятнышками, к концу третьего дня отчего-то ставшими похожими на мелкие засосы, а потом Дороти, в смысле я, на высоченных каблуках, в глухо застегнутом до самого подбородка черном платье и с жабой в аквариуме. Поймав солнечный луч, у меня на груди хищно блеснул маскирующий амулет. Пронзительное карканье вороны, немедленно севшей на пыльную крышу экипажа, прозвучало предвестником большой беды. Ненавижу птиц!

Пока остальная челядь цепенела, как и водится у нормальных людей, подсознательно ощущавших исходящую от черной ведьмы угрозу, Картера расцеловала невысокая полнотелая женщина в сером платье и с чепцом на голове.